За последние пару месяцев по телевизору видел три или четыре документальных фильма, в которых показывалось ближайшее будущее Земли после исчезновения человечества. Рассказывалось о судьбе домашних животных, человеческих строений и вообще продуктов жизнедеятельности нашей цивилизации. Назывались они что-то вроде «Жизнь после нас», «Земля без людей» и т.п. Задумка вполне оригинальная, и сделаны фильмы достаточно качественно.

Задуматься заставляет популярность данной темы. Конечно, люди, которые тащатся от вида полуразрушенных зданий, поросших сорняками автомобильных дорог и других последствий гибели человечества в результате какой-нибудь катастрофы или ядерной войны, существовали, видимо, всегда. Но сейчас эта картинка земной поверхности, навсегда лишившейся присутствия хомо сапиенса, показывается в прайм-тайм по центральным каналам в выходной день. То есть существует спрос.

К данной теме можно отнести и роман Глуховского «Метро 2033» с продолжением, вышедшие в прошлом году тиражом несколько сот тысяч. Картина постапокалиптического мира привлекает читателя больше, чем образ светлого будущего. А ещё, если посмотреть на полки книжных магазинов, можно увидеть десятка два фантастических произведений из серии «STALKER», по мотивам одноимённой игры. Очередные книги серии стоят на полках с надписью «Самые продаваемые…» Причём какого-либо чёткого сюжета в них нет - упор делается на описание мира Чернобыльской зоны, где человек чувствует себя так же, как его предки ледникового периода среди саблезубых тигров и пещерных медведей.

Только если каменный век это заря человечества, то фантастический мир на обломках цивилизации, где всё напоминает о былой мощи человека и его теперешней убогости – это сумерки, предвещающие наступление ночи.

Видимо, человека уже не устраивает современная цивилизация и ни один из вариантов развития, ему приятен вид её трупа. Является ли это символом утраты человечеством веры в самого себя, в свои возможности, в своё будущее… А может быть, любуясь видом поросших лесами городов, остовами автомобилей и поездов, остановившимися стрелками часов, человек чувствует то же самое, что при виде мумии какого-нибудь египетского фараона  в каирском музее – что существует человеческое, неумолимо бегущее время, и существует вечность на которую мумия смотрит своими высохшими глазами. 

Пустые глазницы оконных проёмов заброшенных городов, по-моему, притягивают взгляд взрослого человека так же, как гниющий трупик кошки или птицы вызывает живейший интерес у ребёнка, которому хочется посмотреть на процесс, который, как кажется, с ним никогда не случится, но всё же заставляет задуматься, насколько это получается у ребёнка, о вечности.

На мой взгляд, произведения, затрагивающие тему постапокалиптического мира, несмотря на вызываемое им чувство обречённости и безысходности, в тысячу раз полезнее развлекательных шоу и телесериалов. Если последние не вызывают у аудитории ничего, кроме отупения, то панорама разрушенного человеческого мира принуждает задуматься над вопросами типа  «как этого не допустить?», «как там выжить?» или «а не лучше ли там, чем здесь?».