"ЕдРо" официально объявило, точнее — признало себя консервативным. Это повод для выводов не только о "партии власти", но и о России в целом.

Не собираюсь ввязываться в пустопорожнюю дискуссию о "модернизации" (дескать, Медведев за модернизацию, а "медведи", получается — против, коль уж они консервативные), которая стала таким же заезженным и пустым брендом, как и пресловутая "перезагрузка" в США перед избранием Обамы и после него. Это политтехнологическая пустышка, которая имеет крайне мало отношения к реальным намерениям власти.

А намерения очень простые — сохранение существующего положения вещей так долго, как это получится. Поэтому "концептуальное" решение о "консерватизме" помпезного "медвежьего" съезда — это, пожалуй, единственная честная декларация за всю историю этой бюрократической махины , выросшей когда-то из сколоченного впопыхах "Единства", политтехнологического проекта Бориса Березовского, к которому привлекли одного борца, одного спасателя и большой шматок чиновничьей биомассы.

До этого "медведи" усиленно демонстрировали, что они и не левые, и не правые, и не такие, и не сякие, да и вообще не совсем партия или даже совсем не партия. Последнее, конечно, правда.

В логичном для "ЕдРа" решении о консервации можно было бы даже заподозрить элемент чуть ли не фронды, если бы не уверенность, что оно точно было согласовано с вышестоящим начальством. Кругом все кудахчут и голосят "модернизация!", а "медведи" вот так вот честно, по-простому говорят, что они за консервацию.

Как обычно в России встает вопрос, а что, собственно, консервировать? Ну, вот это и консервировать. Вот это вот не пойми что, что представляет из себя общественное устройство в России "нулевых", консервировать "Серую Слизь", пользуясь названием одного современного романа.

Но термин "российский консерватизм" следует признать крайне неудачным. Во-первых, он совершенно "никакой". Во-вторых, он бессмысленный, причем если его (как "суверенную демократию") попытаются нагрузить смыслом, то будет только хуже. Это должно быть нечто настолько, с одной стороны, тоскливое, а с другой — зловеще-реакционное, что лучше даже и не представлять.